Украинская власть врёт о том, что происходит в зоне АТО — интервью украинского бойца

 Корреспонденты ДеПо встретились с 21-летним Василием Стефураком: парень возвращался в зону АТО с похорон младшего брата, который воевал и погиб в самой горячей точке Донбасса – донецком аэропорту

Напомним, Герой АТО 19-летний Степан Стефурак погиб под Донецким аэропортом. Группа, в которой был солдат, шла в разведку: авто из засады обстреляли боевики. Пытаясь уйти с траектории обстрела, водитель свернул в лесопосадку и наехал на мину, установленную террористами. Тело погибшего солдата на родину доставил старший брат 21-летний Василий — тоже боец добровольческого батальона. После похорон он возвращался в зону АТО, в свой батальон, который воюет под Дебальцево.

«ГРОБ НА ПОХОРОНАХ НЕ ОТКРЫВАЛИ, Я НЕ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ МАМА ЭТО ВИДЕЛА»

Читайте также: Борислав Береза извинился перед бойцами за нетактичное поведение

Василий невысокого роста, в камуфляжной форме, которая пахнет дымом. Под глазами — темные круги, коротко стрижен. Своего младшего брата, погибшего в зоне АТО, называет ласково «Степанчик». Не плачет, о брате говорит немного, словно прячет то личное, глубокое, что еще кровоточит болью. Обещает мстить врагам, пока живой. Рассказывает о противнике, войне и перемирии.

Когда с братом общались в последний раз?

— Он мне звонил в день смерти, но мы тогда в Дебальцево были под сильными обстрелами. Не было связи. Пришла СМСка, что Степанчик звонил, а потом, позже еще одно сообщение — от мамы. Она написала, что в Интернете сообщают, что Степанчик погиб… Я только в десять утра смог перезвонить. Уже было достоверно известно, что мой брат убит. Это был день моего рождения, мне исполнился 21 год, а Степанчику было 19.

Читайте также: Украинская армия помогает боевикам отправиться в мир иной

Вы доставляли тело домой…

— Да. Степанчику очень сильно повредило взрывом мины лицо. Лица совсем нет. Гроб на похоронах не открывали, я не хотел, чтобы мама это видела. В зону АТО брат пошел добровольцем. Мы созванивались, общались, когда была возможность… Дом вспоминали, семью, детство.

Вы дружные были?

— Нас было четыре брата. Мы в детстве очень часто дрались, наверное, как все мальчишки. Пытались выяснить кто всех сильнее. Сильно друг друга колотили. Потом, конечно, подросли, стали стоять друг за друга. Делились последним…

Читайте также: Коррупционеры из Минобороны убивают украинских военных

Не думали, может, надо вернуться из зоны АТО? Домой?

— Нет. Там враг, который хочет прийти в мирные города, разрушать их, захватывать пленных, обкладывать данью. Там враг, который убил моего брата.

«УБИВАТЬ РОССИЙСКИЙ СПЕЦНАЗ НЕ ТОЛЬКО МОЖНО, НО И НУЖНО»

Вы воюете против российских подразделений, «кадыровцев», террористов ДНР и ЛНР? Есть у Украины шансы выстоять?

— Российская армия не имеет столько сил, чтобы нас опрокинуть. Они там что-то десятилетиями модернизировали, но события показали, что их армия по-прежнему малоэффективна. Если украинским подразделениям дать достаточно техники — мы их просто убьем. Они пытаются взять стратегически важные точки, лезут в наступление, но мы очень успешно обороняемся. Путин с Жириновским там болтают про то, что до Киева дойдут, но это просто запугивание. Они аэропорт донецкий взять не могут, Дебальцево и еще ряд ключевых пунктов. Пытаются — но не могут. Еще раз повторю — у них не хватит сил, чтобы ударить так, чтобы нас опрокинуть. Они несут серьезные потери. Единственная их сила, против которой мы не сможем бороться, — ядерное оружие. Нам надо восстанавливать ядерный потенциал.

Какой противник из тех, что сейчас воюют против нашей армии, самый опасный?

— Тяжелее всего с российским спецназом. Это так называемые «морские котики». Эти умеют воевать. Был случай: они просто вырезали наш «секрет» под Дебальцево.

Как это «вырезали»?

— Прокрались и зарезали двух наших ребят: ножевые ранения плюс контрольные в голову. Стреляли из пистолетов с глушителями. Еще одного в плен взяли — майора. Ну, мы тоже ответили — уничтожили их группу. Не буду хвастаться, но это в этой разведгруппе был я.

Там такая стратегия: они стреляют из «Градов», мы — в окопы, в укрытия. Они подходят ближе с минометами, зная, что мы под «Градами» не выходим. Но мы тогда схитрили — вышли разведгруппой как раз под обстрелом «Града», прошли несколько километров примерно к месту, куда они после залпов подходили, чтобы бить из минометов… Залегли в «зеленке». Подъехала группа российских «морских котиков» и артиллеристы. Начали расставлять минометы, чтобы наши позиции еще раз накрыть. Мы их атаковали: выстрелами из гранатометов и пулеметов. Положили всю группу — там все «200». Отошли к своим позициям.

Так что воевать и убивать российский спецназ, пришедший на нашу землю, не только можно, но и нужно. Вчера мне сказали ребята, что полностью уничтожили еще одну похожую по составу группу.

А «кадыровцы» как воюют?

— А эти смертники. Не думают, что делают, плохая тактика, плохая выучка, но смерти не боятся. Мы же теперь их «кровники», а они — наши. Там многие украинцы потеряли своих близких. У меня брата убили. Я буду убивать за него, пока смогу убивать. А воюют «кадыровцы» хуже «морских котиков»… Про сепаратистов и «идейных» из ДНР и ЛНР говорить не буду. Это пыль. Серьезной военной угрозы они обученным людям не представляют… А, еще, забыл сказать — у «морских котиков» хитрая какая-то форма, их в тепловизоры не видно. Нам бы такую.

«ЗДЕСЬ СООБЩАЮТ О 9 УБИТЫХ — Я ЗВОНЮ СВОИМ ПОБРАТИМАМ, ГОВОРЯТ: 19»

Что все-таки с перемирием? Есть оно или нет? Что изменилось?

— Может, на бумаге, для Европы — оно есть. Для нас, солдат, стало после подписания этого перемирия только хуже. После того, как было объявлено перемирие, из-под Дебальцево нашу тяжелую технику начали выводить на 15-20 километров, как было договорено. Как только техника пошла колонной — ее накрыли российские «Грады». Колонну разбили полностью.

Нигде не было такой информации…

— Конечно, не было. Вообще очень много того, что происходит там, в зоне АТО, — тут об этом даже не знают. Здесь сообщают о 9 убитых — я звоню своим побратимам, говорят: 19. Тут много неправды… Так вот, после того, как разбили нашу технику «Градами», боевики стали выходить на открытое место и лупить по нам. А нам ответить нечем, мы их видим, могли бы накрыть — но бить нечем. Потом командиры батальонов посоветовались, поставили в строй трофейную технику, отремонтировали… В очередной такой набег боевиков, уверенных, что нам нечем их достать, мы открыли огонь. Очень сильно их удивили. И много убили.

Вы видели фронт, видели реальное состояние дел… Сколько еще будет длиться война?

— Очень долго — два, может, три года. У нас нет тяжелого оружия, никто его не дает. Если бы власть хотя бы скоординировала наши усилия, наладила связь между батальонами, взаимодействие, грамотно бы продумывали операции… Мы бы уже гнали террористов и российскую армию с нашей земли. Но они даже этого не делают. Просто плюют на нас: стойте тут сами, еду ищите сами. Вот так.

А что с авиаударами? Раньше постоянно были сообщения об успешных ответных авиаударах по артиллерийским артпозициям, а теперь — тишина…

— Я никакой техники в воздухе уже месяц не видел. А, подождите… (задумывается, — ДеПо). Видел. Нашу вертушку, которая не долетела до наших позиций несколько километров, развернулась и улетела. Но мы, украинцы, войну выиграем. Просто если бы нас поддержала власть — мы бы сделали это уже к весне следующего года, а так потребуется намного больше времени.

«ТРИ ДНЯ СИДЕЛИ В ОКОПАХ, ПОЧТИ НИЧЕГО НЕ ЕЛИ»

Каково было после войны возвращаться домой? В мирные города?

— Знаете, мой родственник живет в селе нашего района, они громадой принимали беженцев с Донбасса. Однажды он спросил одного из этих беженцев — здорового мужика: «А что ты тут делаешь, когда твою землю захватили?». Тот ответил: «Прячусь от войны, я же беженец». Мой родственник, сказал, что наши пацаны там гибнут за вас, что его племянника там убили, а, вы, мол, тут отсиживаетесь… И еще раз задал вопрос: «Что ты тут делаешь?». Тот ответили: «Что ты прие.ался?! Что делаю, делаю… Баб ваших я тут е.у». После этого беженца побили и выгнали. Вот такие истории мне рассказывают из нынешней мирной жизни.

А там, на фронте, поддержку украинцев чувствуете?

— Люди нам очень помогают. Если бы не простые украинцы, мы бы не устояли. Волонтеры везут продукты, обмундирование. Народ нам очень сильно помогает. А власть только забирает. За месяц мы не получили никаких продуктов от Минобороны…

То есть никаких продуктов?

— Когда приехали (под Дебальцево, — ДеПо) у меня было две банки тушенки. Это все. Потом три дня сидели в окопах, почти ничего не ели. Тогда начали выкручиваться, знакомым волонтерам звонить, чтобы с голоду там сознание не терять… Потому что было бы очень обидно не погибнуть в бою, а сдохнуть с голоду. Еще раз говорю: власть ничего не делает. По крайней мере, для нашего 25-го добровольческого батальона. В течение месяца нам так и не подвезли еды. Волонтеры нас кормят, которым деньги дает наш украинский народ. Можно я, пользуясь возможностью, обращусь к украинцам?

Давайте…

— Я хотел сказать, чтобы люди не несли помощь в военкоматы и другие государственные учреждения, не передавали Минобороны. Эта помощь на фронт не доходит. Передавайте проверенным волонтерам, тем, кому доверяете. И еще хочу сказать — спасибо вам за помощь. Мы там за народ стоим. И все вместе мы обязательно победим.