Андрей Зинченко: что происходит с Приватбанком?

В конце прошлого года было принято беспрецедентное решение о национализации системного банка. Не сказать, что оно было неожиданным – вся законодательная и нормативная база для этого события была сформирована аккурат под него. Открытым оставался скорее вопрос «когда?». Прошло 6 месяцев и настало время если не подвести промежуточные итоги этого события, то хотя бы попытаться собрать воедино сопутствующие ему индикаторы, которые могут навести на определённые размышления о гипотетических перспективах.

Национализация сопровождалась внушительными «вербальными интервенциями стабильности». Цели понятны – паника под елочку была мало кому нужна да и деньги по известному штампу любят тишину. Мощнейшей из «интервенций» был президентский законопроект №5553 о гарантировании вкладов в государственных банках, к которым PR относил и Приват.

Однако юридически вопрос выглядел несколько иначе. Вместе с этим СМИ да и сотрудники банка сформировали у населения ложное на текущую дату представление о положении вещей. Закон был внесен, принят и отправлен на подпись президенту почти мгновенно, но в Раду с подписью пока не вернулся. Фактически Приват на сегодня рядовой член ФГВФЛ.

Президент же поясняет ситуацию «необходимостью просчетов рисков в случае подписания». Это первый важный индикатор ситуации.

Национализация сопровождалась широкой информационной работой, которая формировала представление у широких масс населения о многомиллиардном кредитном портфеле банка как о полностью инсайдерском. Назывались структуры, суммы, адреса. Ничего особо хорошего в полностью инсайдерском портфеле конечно же нет, но и понятие кэптивного банка для украинской банковской системы новым не является.

В информационном поле по данному вопросу важно другое – в открытых источниках не встречается информация об обслуживании или наоборот – необслуживании этих кредитов. Причем важной была бы информация о положении дел по состоянию на 2015-2016 годы по очевидным причинам. И вот на днях стало известно, что долги по кредитам связанных компаний перед Приватом составляют только 9,98 млн грн. Этот второй индикатор.

Практически сразу после национализации начинается ряд судебных процессов по обжалованию решений НБУ, Минфина и т.д. Процессы не афишируются, при этом решения таковых попадают в реестр сначала в открытом виде, но потом закрываются (несмотря на то, что процесс был открытым — Авт.) даже в резолютивной части, что не соответствует требованиям ч.9 ст.12 КАСУ. Это третий важнейший индикатор.

На первых же пресс-конференциях по факту национализации и в дальнейшем формировалась «гривневая» направленность работы банка. Обозначался «отпуск» дорогих валютных пассивов. Одновременно с этим из решений судов общественность узнает о том, что Приватбанк имеет «значительные» обязательства по валютным депозитам нерезидентов под 10-13% годовых, по которым судом прямо установлена обязанность их реального исполнения.

А с учетом преднационализационной гонки процентов и появления субординированных депозитов на аналогичные проценты можно предположить, что срок таких обязательств банка, гарантированных судом и рефинансированием, может достигать 5 лет. Если в договорах не оказались более длительные сроки либо специальные условия продления. Происходит упомянутое на фоне мгновенного рефинансирования при национализации и рефинансирование сегодня.

Сегодняшние 38,5 млрд это примерно чуть менее 1000 грн на 1 жителя страны. Есть вполне обоснованные мнения, что направление этих средств, к примеру, на развитие речного судоходства, могли бы принести более положительный и главное продолжительный системный эффект. Это четвертый индикатор.

Крайне неоднозначно на фоне протекающих событий выглядит спарринг НБУ с членом 4-ки аудиторов. Фактически PWC почти публично выразили некоторое недоверие в связи с якобы не совсем адекватными выводами по Привату. Оставив в стороне организационно-правовую форму ведения деятельности представителя PWC в Украине, в пору задаться вопросом о репрезентативности такого аудита с учетом мирового опыта 2008 года вообще.

В дальнейшем другой представитель 4-ки подтвердил низкое качество кредитного портфеля Приватбанка, но чем данный отчет более правдоподобен, чем предыдущий? Публичной информации не последовало.

При этом сделан намек, и об этом звучало на пресс-конференциях НБУ ранее, что проблемам не первый год. В таких условиях планировать анонсированную не менее чем через 3 года приватизацию национализированного Приватбанка будет непросто. Это пятый индикатор.

Среди информационного шума несколько потерялись сообщения об отмене судом в мае решений о национализации Приватбанка. С учетом предыдущего опыта есть вероятность не увидеть решение в публичном доступе.

Так же вероятно, что будет иметь место обжалование в апелляции. Данные подтверждает заместитель главы НБУ.

Кроме того из новостей стало известно, что глава Приватбанка планирует покинуть должность. Ранее свое кресло оставил первый заместитель председателя правления А. Дубровин.

Информация комментируется по-разному, однако не стоит упускать из внимания Порядок регистрации и лицензирования банков где в Главе 2 пункте 15 буквально указано, что признаком отсутствия безупречной деловой репутации физического лица среди прочего является занятие не менее 6 месяцев должности в органах управления банком и возможность влиять на деятельность банка на протяжении года, который предшествует принятию решения НБУ об отзыве лицензии, отнесения к категории неплатежеспособных и т. п.

Поэтому со стороны событие выглядит как спасение деловой репутации кризис-менеджеров перед неким значимым событием. Индикатор без комментариев.

***

Считалось, что признание неплатежеспособным системного банка может иметь последствия – системный финансовый кризис в стране, озабоченность населения.

Однако пример Дельтабанка свидетельствует о том, что опасения могут быть несколько преувеличены. В свете чего нельзя исключать варианта создания на базе Приватбанка «саркофага токсичных активов» с последующим признанием неплатёжеспособным.

Это тяжелое решение позволит снять учреждение с иглы рефинансирования (модель заработка банком миллиардов для возврата в бюджет не ясна — Авт.) и привести банковский сектор к более рыночному положению без доминирования государства, а также разом решит множество проблем как бюджета, так и системы государственного управления, возникших в связи с национализацией.

Подобный сценарий относительно маловероятен, но совокупность указанных индикаторов не позволяет его исключать полностью.

С другой стороны, нельзя исключать возможность проигрыша государством суда об отмене национализации в апелляции и последующего признания банка неплатёжеспособным уже исходя из такой диспозиции.

Андрей Зинченко, доктор философии в области экономики, доцент кафедры финансов Национального университета судостроения, магистр государственного управления (МРА)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *